George de Roerich and Tocharian Problem
Table of contents
Share
Metrics
George de Roerich and Tocharian Problem
Annotation
PII
S268684310012452-5-1
DOI
10.18254/S268684310012452-5
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Alla Shustova 
Occupation: Senior Research Fellow
Affiliation: Institute of Oriental Studies of the Russian Academy of Sciences
Address: Moscow, Russia
Edition
Pages
217-229
Abstract

In Sankt-Petersburg in the Hermitage one can see the legacy of the remote past of Chinese Turkestan. There are fragments of wall paintings and some sculptures. It was established that they belonged to the ancient Buddhist culture in Central Asia, which disappeared in X–XI century.A library was also discovered there with the ancient manuscripts in Chinese, Sanskrit, Pali, Thangutian, Sogdian and in one then unknown language. This unknown language was called Tocharian, but it turned out that it was not connected directly to the Tocharians. (Ptolemy's Tócharoi). From this point originated so called Tocharian Problem. The development of scientific career of the Russian Asiatic scholar George de Roerich (1902–1960) related to the Tocharian Problem. He minimized his Indological studies and translations from Sanskrit and Pali and began to study the difficult theme of the history and culture of Tocharians. Prof. Roerich shifted emphasis in the study of the Tocharian Problem from Tocharian-speaking peoples to the true Tocharians, who could speak some other Central-Asiatic languages.George de Roerich had his own opinion concerning the place of Tocharians in the history of the Ancient East. In his article “The Cultural Unity in Asia” he wrote that in pre-Islamic period in Central Asia there was a continuous zone of Buddhist cultures from Aral See to Pacific Ocean. The big territories were consolidated in the united cultural area. For the history of Asia this period was of unique importance. The consolidation of the territories and peoples was achieved not through war, as under Macedonian or Genghis Khan’s rule, but as a result of the cultural expansion. The Buddha’s ideas were the main factor in forming this unity. According to George de Roerich, such a big cultural ascent was made possible in many aspects thanks to Tocharians.

Keywords
Central Asia, Buddhism, Tocharians, Tocharian Problem, G. N. Roerich, Cultural Unity in Asia
Received
01.11.2020
Date of publication
08.12.2020
Number of purchasers
8
Views
263
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf

To download PDF you should sign in

1 В Эрмитаже в отдаленных залах на третьем этаже отдельную галерею занимают памятники Восточного Туркестана (Илл. 1–9). Здесь не встретить толп посетителей, наполняющих залы западного искусства. Однако для ученых эта небольшая коллекция представляет большой интерес: в залах выставлены фрагменты стенной росписи, а также небольших скульптур из центрально-азиатских оазисов: Кучарского, Карашарского и Турфанского, –– и с их происхождением связана удивительная история.
2

3 Илл. 1. В верхнем регистре: донаторы-тохары — дама с цветком, воин и монахи. В нижнем регистре: донаторы — монах, воин и тохарская дама. Роспись по сухой штукатурке. Куча, Кызыл. VI в. Из материалов Турфанской экспедиции А. Грюнведеля. Фото из личного архива автора
4

5

6

7 Илл. 2, 3, 4. Бодхисаттва, фрагмент батальной сцены и монах, несущий урну-реликварий с шарира (см. ниже). Роспись по сухой штукатурке. Куча. VI в. Из материалов Турфанской экспедиции А. Грюнведеля. Фото из личного архива автора
8

9

10 Илл. 5, 6. Осада Кушинагары. Карашар, Шикшин. VIII в. Роспись по сухой штукатурке. Из материалов Первой Русской Туркестанской экспедиции С. Ф. Ольденбурга (1909–1910 гг.). Государственный Эрмитаж. Фото из личного архива автора
11 На росписи изображены события после смерти и кремации тела Будды Шакьямуни неподалеку от Кушинагары. Когда известия о кончине Будды достигли городов, где он проповедовал, местные князья, принадлежавшие к роду Шакья, из которого происходил Учитель, осадили Кушинагару, требуя выдать им шарира — реликвии, оставшиеся после кремации тела Будды. Однако один из его учеников — брахман Дрона — напомнил осаждавшим об обете не причинять вреда живым существам и остановил готовящееся насилие. Дрона разделил прах Будды на восемь частей, и каждая буддийская община получила свою долю; над каждой из реликвий были воздвигнуты мемориальные ступы.
12

13 Илл. 7. Бодхисаттвы и монахи. Сцена проповеди. Карашар, Шикшин. К. VIII–IX в. Роспись по сухой штукатурке. Из материалов Первой Русской Туркестанской экспедиции С. Ф. Ольденбурга (1909–1910 гг.). Государственный Эрмитаж. Фото из личного архива автора
14

15 Илл. 8. Ученики Будды Шакьямуни. Фрагмент стенной росписи. Куча. Кызыл. V–VI вв. По: Пещеры тысячи будд. Российские экспедиции на Шелковом пути. К 190-летию Азиатского Музея. Каталог вставки. Санкт-Петербург: Изд-во Государственного Эрмитажа, 2008. С. 128
16

17 Илл. 9. Донатор –– знатная тохарская дама. Роспись по сухой штукатурке. Куча. Кызыл. V–VI вв. По: Пещеры тысячи будд. Российские экспедиции на Шелковом пути. К 190-летию Азиатского Музея. Каталог вставки. Санкт-Петербург: Изд-во Государственного Эрмитажа, 2008. С. 126
18 В первом тысячелетии нашей эры оазисы, расположенные на северной ветви Великого Шелкового пути, стали центрами расцвета своеобразной буддийской культуры, потрясающей современных исследователей образцами своего искусства. Долгое время эти памятники оставались сокрытыми и заброшенными, постепенно разрушаясь со временем, пока не были открыты в конце XIX – начале ХХ в. европейскими и российскими учеными. То, что удалось обнаружить в районе Таримского бассейна, стало сенсацией в научном мире. Помимо произведений изобразительного искусства и вещей материальной культуры были обнаружены тексты на неизвестном и очень архаичном языке, написанные на древней бумаге (Илл. 10), деревянных табличках и даже на пальмовых листьях. Более того, были найдены мумии древних людей, очень похожих на современных европейцев.
19

20 Илл. 10. Монастырский документ по учету домашнего скота. Тохарский язык Б. Куча. VII–IX вв. По: Пещеры тысячи будд. Российские экспедиции на Шелковом пути. К 190-летию Азиатского Музея. Каталог вставки. Санкт-Петербург: Изд-во Государственного Эрмитажа, 2008. С. 169
21 Исследователи разных отраслей знания погрузились в изучение обнаруженных находок. Неизвестный язык назвали тохарским и по мере его изучения возникло множество вопросов. Как могло случится, что народ с развитой письменностью (а значит, и с достаточно высокой культурой) оставался так долго неизвестным для научного мира? Кто были эти люди? Каков их этнический состав? Откуда они взялись в отдаленных пустынных районах Центральной Азии? Каково было их социальное устройство и мировоззрение? С каким из уже описанных в древних текстах народом их можно отождествить?
22 Вопросы множились в геометрической прогрессии, и общая картина приобретала запутанный характер. Так возникла так называемая «тохарская проблема». Многие ученые ХХ века, занимавшиеся историей и культурой Центральной Азии, взялись за ее решение, и добились определенных успехов, для некоторых тохарская проблема стала основной научной деятельности. С тохарской проблемой связана и история развития научной карьеры Ю. Н. Рериха (1902–1960).
23 Ю. Н. Рерих (Илл. 11) получил классическое востоковедческое образование. Он изучал санскрит и персидский язык на индо-иранском отделении в Школе восточных языков при Лондонском университете, а затем перевелся на отделение индийской филологии в Гарвардский университет (Кембридж, Массачусетс), где продолжил изучать санскрит и пали. Под руководством знаменитого индолога Чарльза Рокуэлла Ланмана (1850–1941) Рерих работал над переводом с санскрита на русский «Иша», «Катха», «Чхандохья» Упанишад, а также «Гирлянды джатак» — выдающихся памятников древнеиндийской духовной мысли и достиг на этом поприще значительных успехов.
24 Казалось бы, Рериха ожидала блестящая карьера индолога, переводчика с санскрита и пали. Но молодой ученый выбрал другой путь: он заинтересовался историей тохар — загадочного народа, проживавшего на территории Центральной Азии, как предполагалось, до конца I тыс. н. э. Но в Гарварде не было ученых, достаточно продвинувшихся в этой теме и могущих помочь ему в научной работе. Это не остановило Юрия: получив диплом бакалавра в Гарварде, он решает отправиться для дальнейшего образования уже по новой теме в Европу.
25

26 Илл. 11. Юрий Николаевич Рерих. 1920-е гг. © Архив Музея Н. Рериха в Нью-Йорке
27 В 20-е гг. ХХ в. одним из лучших специалистов по тохарской проблеме считался французский востоковед, профессор Парижского университета Поль Пеллио (1878–1945). Пеллио был синологом, владел многими восточными языками, а также русским, а с 1922 г. являлся даже иностранным членом Академии наук СССР. В 1906–1908 гг. во главе французской экспедиции в Восточный Туркестан Пеллио посетил пещеры центрально-азиатских оазисов. В окрестности древнего города Кучи (Кучара) он обнаружил несколько сотен текстов на древнейшем слоговом письме брахми, по большей части — переводы и переработки древнеиндийских буддийских сочинений на санскрите. Заинтересовавшись находками, Пеллио переехал в пещерный город Дуньхуан, где также находилось множество буддийских пещер.
28 Дуньхуан стал известен благодаря сделанной здесь на рубеже XIX и XX вв. сенсационной находке, когда в одной из пещер была обнаружена огромная библиотека древних манускриптов. Это были буддийские, даосские и манихейские рукописи по философии, математике, медицине, астрологии, а также литературные тексты. Написаны они были на китайском, санскрите, пали, тангутском, согдийском и тогда еще неизвестном тохарском языке. Открытие древней библиотеки в Дуньхуане взбудоражило научный мир. Сюда устремились экспедиции из разных стран (Илл. 12).
29

30 Илл. 12. Дуньхуан. Участник русской экспедиции делает зарисовку пещер. 1914-1915. По: Пещеры тысячи будд. Российские экспедиции на Шелковом пути. К 190-летию Азиатского Музея. Каталог вставки. Санкт-Петербург: Изд-во Государственного Эрмитажа, 2008. С. 259
31 В 1914–1915 гг. в Дуньхуане побывала русская экспедиция под руководством академика С. Ф Ольденбурга, в ходе которой были найдены и описаны многие памятники древней культуры Центральной Азии. Некоторые из них попали в петербургскую коллекцию Эрмитажа. Памятники из Кучарского оазиса были получены из материалов экспедиции 1905–1907 гг. братьев М. М. и Н. М. Березовских, а также первой русской Туркестанской экспедиции С. Ф. Ольденбурга 1909–1910 гг.
32 В Дуньхуане Пеллио занялся изучением рукописей древних буддийских текстов, хорошо сохранившихся благодаря сухому климату. Некоторые из них были написаны на тохарском языке (тохри), первенство в открытии которого можно приписать русским исследователям. В 1892–1893 гг. С. Ф. Ольденбург опубликовал фотографию текста на неизвестном языке, полученную им от русского консула в Кашгаре Н. Ф. Петровского. Археолог и этнограф М. М. Березовский исследовал древние буддийские пещерные храмы в Кучаре и собрал коллекцию тохарских манускриптов, которую передал в хранилище восточных рукописей и книг Азиатского музея в Санкт-Петербурге.
33 После обнаружения следующих находок тохарские рукописи попали в руки западных лингвистов. Немецкий исследователь Центральной Азии А. А. фон Лекок (1860–1930) и немецкий и английский филолог, специалист по общему языкознанию, индолог Ф.-В.-К. Мюллер (1823–1900) пришли к выводу, что тексты были написаны на индоевропейском языке (Илл. 13). В 1908 г. немецкие языковеды Э. Зиг (1866–1951) и В. Зиглинг (1880–1946) назвали язык тохарским, определили его два диалекта (А — восточный и В — западный) и составили первую тохарскую грамматику [Sieg, Siegling, 1908; Sieg, Siegling, Schulze, 1931].
34 Впоследствии многие ученые стали возражать против присвоения языку текстов из Кучи, Карашара и Турфана названия «тохарский» в соответствии лишь с источниками греко-римских писателей (см. ниже), но это название закрепилось и только усугубило решение тохарской проблемы.
35

36 Илл. 13. Головы брахманов индоевропейского антропологического облика. Карашар. VI–VII вв. По: Пещеры тысячи будд. Российские экспедиции на Шелковом пути. К 190-летию Азиатского Музея. Каталог вставки. Санкт-Петербург: Изд-во Государственного Эрмитажа, 2008. С. 199
37 Тохарские рукописи составляют достаточно большой объем — более 3000 документов и их фрагментов. Древнейший из них датируется V–VI вв., позднейшие –– X–XI вв, а основная масса текстов была написана в VI–IX вв. Как оказалось, уже в VII в. тохарский А был мертвым языком, но им продолжали пользоваться в буддийских монастырях на востоке Таримского бассейна.
38 После экспедиции в Дуньхуан Пеллио стал пристально изучать тохарские буддийские манускрипты. Он работал над текстом «Майтрейясамити» в связи с более поздним (IX в.) уйгурским его переводом и впоследствии оформил исследования по тохарской проблеме в виде труда «Тохары и кушаны», который увидел свет в 1934 г. [Pelliot, p. 23–106].
39 Рериха впечатлило открытие древней буддийской культуры в Центральной Азии и открывающиеся в ее изучении перспективы; он решил присоединиться к когорте ученых, занятых решением тохарской проблемы и рассудил, что наилучшим образом ему поможет профессор Поль Пеллио. В 1921 году Юрий отправил письмо в Парижский университет, где писал: «Я начал мои занятия, касающиеся Центральной Азии в Лондоне, где я изучал персидский язык и санскрит... Сначала я приступил к изучению работ персидских авторов по истории Центральной Азии. Кроме того, я собирал в библиотеке Британского музея материалы по истории исследований в Центральной Азии. С этой зимы я изучаю санскрит и пали в Гарвардском университете, где я надеюсь достичь успехов в филологии Индии. В Гарварде я начал изучать классический китайский язык. В настоящее время я, в частности, интересуюсь проблемой тохар. Моя интуиция дает возможность рассматривать проблему с исторической точки зрения, основываясь на археологических находках, касающихся китайского Туркестана. Я думаю представить эту работу как тезисы докторской работы в Парижском университете» [Рерих, 1994, с. 9].
40 В этом письме Рериха важна фраза: «Моя интуиция дает возможность рассматривать проблему с исторической точки зрения, основываясь на археологических находках, касающихся китайского Туркестана». Юрию было известно, что изучение тохар, как и некоторых других древних народов, началось с обнаружения текстов. Именно филологические исследования тогда превалировали в изучении тохарской проблемы. Юрий же намеревался дать этой проблеме помимо филологического еще и историческое измерение, написал небольшой реферат о тохарском языке и послал их Пеллио. Переговоры с французским ученым прошли успешно. В письме родителям осенью 1921 г. Юрий писал: «Получили ли вы мои письма с сообщениями о переговорах с Prof[essor] Pelliot? Успех полный. Решено, что в будущем году я буду в Париже. Pelliot –– человек в высшей степени замечательный». И далее: «Работа моя по тохарам быстро развивается. Нашел новые пути. Возможное объяснение сходства тохарского яз[ыка] с армянским было мною найдено только что сегодня вечером» [Рерих, 2002а, с. 37–38].
41 В августе 1922 г. Ю. Н. Рерих переехал во Францию и поступил на Средне-Азиатское и Тибето-Монгольское отделения Коллеж де Франс и Школы Высших исследований при Парижском университете. Как и было задумано, он начал заниматься у профессора Пеллио и сообщил из Парижа оставшимся в Америке родителям: «Был у Пеллио. Он был страшно мил и уже задал мне работу по древнекитайскому языку» [Рерих, 2002b, с. 22]. Кроме изучения тохарской темы Юрий начал изучать тибетский язык под руководством известного тибетолога и исследователя Тибета профессора Жака Бако (1877–1965), не оставил он и занятия по индологии –– записался на курсы философа Сильвена Леви (1863–1935).
42 И все же почему Юрий Рерих оставляет занятия классической индологией и начинает заниматься тохарами? Чем привлекла молодого ученого история тохар и в чем, действительно, состоит тохарская проблема?
43 Во-первых, тохары как этнос исчезли достаточно давно, около тысячи лет назад, а на территориях Центральной Азии, где они проживали, уже давно живут этнически совершенно другие народы. Вот что записал Н. К. Рерих, отец Юрия, в 1926 г. во время пребывания в давней столице тохар городе Кучаре: «Всматриваемся во все эти лица. Где же они, следы тохар? Не видно. Может быть, что-то более монгольское проскальзывает в чертах, но в общем это те же тюрки-сарты. Так и ушли тохары бесследно, и никто не знает даже истинного произношения знаков их письменности. Так на глазах нашей истории пришел народ неизвестно откуда и неизвестно как растворился, пропал бесследно. И не дикий народ, а с письменностью, с культурою» [Рерих, 1999, с. 266]. Этническая связь тохар с другими народами до сих пор изучена недостаточно и вызывает множество вопросов, поэтому историкам сложно сделать выводы относительно их реального положения в истории и культуре древнего мира (Илл. 14, 15).
44

45

46 Илл. 14, 15. Фигурки и головы тохарских монахов и воинов-шакья. Куча. VI в. Глина. Государственный Эрмитаж. Фото из личного архива автора
47 Во-вторых, существует трудность этнической идентификации народа лишь по языку. Большинство найденных на тохарском языке письменных источников датируются VI–VIII вв., и, как уже упоминалось, тохарский уже тогда был языком мертвым –– на нем писали, но не говорили, как, например, сейчас на санскрите. Архаичность языка наводит на мысль, что на нем могли говорить народы, давно ушедшие с исторической арены, столь древние, что и названия их не сохранились. Возникло даже понятие «прототохары».
48 Естественно, тохарский могли использовать представители и других народностей. Поэтому приходится разделять понятия собственно тохарского языка и самих тохар –– народа, его носителя. Это как русский язык и этнос «русские»: на русском могут говорить не только представители русского этноса. При этом русские, мигрировавшие на чужую территорию, со временем перестают пользоваться (хотя, может быть, и знают) русским языком. Эта логика применима и к древним народам. Поэтому Ю. Н. Рерих справедливо ставил вопрос о смещении акцента в изучении тохарской проблемы с тохароговорящих народов на подлинных тохар, которые могли говорить и на других центрально-азиатских языках. Вот так в науке и возникли понятия истинных, этнически подлинных тохар, и неистинных, псевдотохар, говорящих на тохарском языке, но этнически тохарами не являющихся. Добавляет сложности еще и то, что тохары сами себя тохарами не называли. Термин Τοχάριοι заимствован из греческих текстов Страбона (64/63 до н. э .–23/24 н. э.) и Птолемея (87–165).
49 Еще одна сторона тохарской проблемы состоит в проведении аналогий между текстами, где могут упоминаться тохары, написанными древними греко-римскими писателями, и соответствующими китайскими источниками. Исследователь тохарской проблемы узбекистанский археолог Л. М. Сверчков пишет: «Для историков камнем преткновения стал вопрос о том, как совместить отрывочные сведения греко-римских античных источников о тохарах с не менее краткими данными китайских хроник о владениях и обитателях Западного края, и какое отношение они имеют к носителям тохарских языков» [Сверчков, 2012, с. 13–14].
50 Таким образом, сущность тохарской проблемы состоит в том, чтобы правильно разобраться, кто же такие были тохары на самом деле, когда они появились в Центральной Азии, если пришли, то откуда, на каком точно языке говорили, и, наконец, куда делись. Ведь, действительно, как писал старший Рерих, не мог же народ, обладавший развитой письменностью и культурой, просто так исчезнуть из истории.
51 В Центральной Азии в древности проживали и другие весьма интересные с научной точки зрения народы, но выбор Ю. Н. Рерихом темы исследования был сделан в пользу именно тохар. Поэтому с уверенностью можно предположить, что имелось еще какое-то более серьезное обстоятельство, склонившее его к этой теме. И оно, по всей видимости, не предполагало обычное в этом случае изучение таких стандартных характеристик этноса, как, например, язык, места проживания, направления миграций, государственное устройство, связи с другими народами.
52 Для Рериха тохары виделись совершенно особым народом, были не просто людьми определенного уровня культуры, а являлись, по его мнению, ведущей культурно-исторической силой в своем цикле истории. Поэтому задачу в изучении тохарской проблемы Ю. Н. Рерих видел как выявление места и роли тохарских народов в общей исторической картине Центральной Азии. Ему необходимо было решить вопрос, какие качественные характеристики этого этноса позволили ему стать мощной исторической силой, а также показать, в чем состоит вклад тохар в сокровищницу центрально-азиатской культуры. И, наконец, ответить на вопрос, каким образом культурно-исторический опыт тохар может послужить в деле исторического строительства в Азии уже в современную эпоху.
53 Рубеж I тыс. до н. э. – I тыс. н.э. был важным не только для Запада, когда возникало христианство, чьи ценности послужили базисом для развития культуры Западной цивилизации, но и для Востока. Это было время становления и развития новых восточных империй на просторах Центральной Азии. Именно на рубеже этих тысячелетий буддизм, родившись в Индии, начал движение в глубь Азии. В I в. н. э. была образована могучая Кушанская империя, охватившая огромную часть центрально-азиатской территории. Буддизм укрепился здесь именно в кушанскую эпоху. Возникли и расцвели такие культурные центры, как Хотан, Кучар, культурный взлет также отмечался и в проэллинском Парфянском царстве. Культура Гандхары распространилась широко по регионам Центральной Азии благодаря караванным путям. Как замечал Ю. Н. Рерих в работе «Культурное единство Азии» [Рерих, 2002с], в домусульманское время в Центральной Азии существовал непрерывный пояс буддийских культур от берегов Аральского моря до Тихоокеанского побережья. Огромные территории были объединены в единое культурное пространство.
54 Для развития Востока этот период имел неповторимое значение. Мало кто из историков отмечает очень важную характеристику этого объединения. Оно происходило не военным путем, как, например, в эпоху Александра Македонского или Чингисхана, а посредством культурной экспансим. Идеи учения Будды стали главным фактором в процессе этого объединения. Оказывается, создавать империи можно не только с помощью оружия, но и с помощью культуры. Это был уникальный культурно-исторический опыт человечества.
55 Заслуга в таком мощном культурном взлете на Востоке, по мнению Рериха, во многом принадлежала тохарам, на рубеже новой и старой эр вставшим во главе исторического и культурного творчества. История любой страны, любого региона делится на определенные этапы, и в каждом из таких исторических периодов лидирует конкретная историческая сила, народ или группа народов, наиболее точно отвечающие конкретным задачам данного периода и как бы возглавляющие историческое творчество. Именно тохары, по мысли Рериха, стали группой народов, которая в свой час приняла историческую эстафету от еще более древних народов, поддерживая тем самым преемственность центрально-азиатской культуры. В свою очередь, когда закончилось их время, тохары передали историческую эстафету следующим за ними по линии исторической преемственности народам.
56 Чтобы понять масштаб тохарской проблемы, можно назвать некоторые исторические направления, тесно соприкасающиеся с ее тематикой. Это история и культура скифских народов, проблема древних миграций в Азии, древний «проект» Великого Шелкового пути, пазырыкская культура Алтая, добуддийский период Тибето-Монгольского региона, история и культура Кушанской империи, продвижение буддизма в Центральную Азию, развитие буддизма Махаяны, культурное единство Азии.
57 Конечно же, интересно представить, как выглядели тохары. Хорошо известно, что они имели европеоидную внешность: их изображения можно увидеть на фресках в пещерных храмах Восточного Туркестана; хорошее представление о них дает буддийская скульптура и живопись Центральной Азии. Это были высокие, статные люди, с лицами, похожими на лица современных жителей Европы и России.
58 С тохарами некоторые исследователи отождествляют людей, чьи хорошо сохранившиеся мумифицированные тела были найдены на территориях бассейна реки Тарим, а также в некоторых других местах в китайском Синьцзяне. Предполагается, что жили они 2–3 тысячи лет назад. Это высокие, русоволосые и светлоглазые люди, очень похожие на тогдашних обитателей Южной Сибири.
59 Стоит обратить внимание на еще одно важное обстоятельство. Согласно Рериху, современная эпоха носит особенный характер для Центральной Азии. Ее история подошла к тому рубежу, за которым должно последовать новое возрождение Востока. В наше время уже хорошо видно, что вектор исторического внимания смещается с Запада на Восток, Азия вновь становится важным регионом в глобальной картине мира. Закономерно возникает вопрос: какой народ или народы уже на современном этапе истории, станут во главе культурно-исторического творчества в Азии? Какими качествами они должны обладать? И что общего у них может быть с тохарами?
60 Чтобы дать правильный и полный ответ на эти вопросы, конечно же, важно изучить уроки прошлого, тот опыт, который хранит история. У Юрия Рериха есть замечательные слова на этот счет: «В поисках единства, в попытках наведения новых мостов для объединения народов нам не следует забывать уроки прошлого, но, напротив, следует тщательно оберегать остатки былого единства и везде, где возможно, разжигать заново священный огонь культурного единения, культурного обмена, который когда-то принес человечеству благие плоды и которого так не достает нашему современному миру» [Рерих, 1999, с. 27].
61 Да, тохары ушли с арены истории, но они оставили после себя послание будущим поколениям, тем, кто вновь на стыке исторических эпох, как и сейчас, встанет во главе культурного строительства в Азии. Поэтому для современников так важно изучение их культурного наследия — как бы оживление культурных магнитов прошлого для строительства успешного будущего.
62 И еще одно важное замечание. При выборе научной темы Юрия учитывались не только его собственные интересы, но и то, как она будет вписываться в общую картину исследований всей семьи Рерихов, которую в определенном смысле можно охарактеризовать как хорошо сплоченную научную группу. Изучать творчество одного из семьи Рерихов невозможно без учета творческой деятельности всех остальных. Поэтому очень часто приходится при изучении, например, работ Юрия использовать труды его отца Н. К. Рериха. Юрий Рерих же, как ученый востоковед, сделал достоянием востоковедной науки идеи и прозрения старших Рерихов, которые они выражали в художественной, литературной, а также философской форме.
63 Тохарская проблема стояла перед Рерихами с прицелом не только на ее самостоятельную теоретическую ценность: ее изучение имело практическое значение. Почти весь маршрут Центрально-азиатской экспедиции Н. К. Рериха 1925–1928 гг. проходил по землям, так или иначе связанным с тохарами. Поиск остатков былого величия тохарской культуры был одной из задач этой экспедиции. Если мы посмотрим на темы научных работ Ю. Н. Рериха, то увидим, что они охватывают довольно широкий спектр вопросов. Однако при более глубоком рассмотрении становится ясным, что все они подчинены одной большой теме –– выявлению культурного опыта великих народов древней Центральной Азии. И как красная нить через все творчество ученого, может быть не всегда в явном виде, проходит тема тохар. Собственно же по тохарской проблеме у Ю. Н. Рериха имеется две статьи «Тохарская проблема» [Рерих, 1963] и «Память о тохарах в Тибете» [Рерих, 1964].

References

1. Sverchkov L. M. Tokharians: Ancient Europeans in Central Asia. Tashkent: SMI-Aziia, 2012. — 240 p. (in Russian).

2. Roerich N. K. Altay – Himalaya. Moscow: Sfera, 1999. — 528 p. (in Russian).

3. Roerich G. N. Tocharian Problem. Narody Azii i Afriki. 1963. No. 6. Pp. 118–123 (in Russian).

4. Roerich G. N. The Memory of Tocharians in Tibet. Short Theses of the Institute of the Peoples of Asia. 1964. No. 65. Pp. 140–143.

5. Roerich G. N. A Letter to Paris University (1921). Roerich G. N. Proceedings of Jubilee Conference. Moscow: International Centre of the Roerichs, 1994. P. 9 (in Russian).

6. Roerich G. N. The Cultural Unity of Asia. Roerich G. Tibet and Central Asia. M. I. Vorob'ova-Desyatovskaya (Ed.). Samara: Agni, 1999. Pp. 20–27 (in Russian).

7. Roerich G. N. Correspondence. Vol. 1. 1919–1935. Moscow: International Centre of the Roerichs, 2002a — 352 p. (in Russian).

8. Roerich G. N. The Letter to N. K. and E. I. Roerich. 11.08.1922. Nicolas Roerich Museum, New York. Autograph. V. A. Rosov. Salad Years of George Roerich (1918–1923). Vestnik Ariavarty. 2002b. No. 2. Pp. 11–27 (in Russian).

9. Roerich G. N. Buddhism and the Cultural Unity of Asia. Buddhism and the Cultural Unity of Asia. Moscow, International Centre of the Roerichs, 2002с. Pp. 10–13. (in Russian).

10. Pelliot P. Tokharien et Koutcheen. Journal Asiatique. Vol. CCXXIV. 1934. Pp. 23–106.

11. Sieg E., Siegling W. Tocharisch, die Sprache der Indoskythen. Vorläufige Bemerkungen über eine bisher unbekannte indogermanische Literatursprache. Sitzungsberichte der Königlich Preußischen Akademie der Wissenschaften. Berlin, 1908. S. 915–932.

12. Sieg E., Siegling W., Schulze W. Tocharische Grammatik. (Nur für Tocharisch A.) Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 1931. — 518 р.