South Yemeni Historian Ahmad Fadl al-‘Abdali (1881–1943) on His Native Land (Based on the Historical Work Hadiyyat al-Zaman fi Akhbar muluk Lahdj wa ‘Adan)
Table of contents
Share
QR
Metrics
South Yemeni Historian Ahmad Fadl al-‘Abdali (1881–1943) on His Native Land (Based on the Historical Work Hadiyyat al-Zaman fi Akhbar muluk Lahdj wa ‘Adan)
Annotation
PII
S268684310018002-0-1
Publication type
Article
Status
Published
Authors
Dimitri V. Mikulski 
Occupation: Principal Research Fellow, Institute of Oriental Studies, RAS
Affiliation: Institute of Oriental Studies, RAS
Address: Russian Federation, Moscow
Edition
Pages
138-145
Abstract

Ahmad Fadl al-‘Abdali (1881–1943) is a remarkable cultural figure of Southern Yemen. A close relative of the sovereigns of Sultanate of Lahdj, he displayed himself as a poet, a musician, a horticulturist, a general, a politician and, finally, a historian. While describing his native Lahdj and Aden, ruled by the British, in the historical work of Hadiyyat al-Zaman fi Akhbar muluk Lahdj wa ‘Adan al-‘Abdali revealed himself as a genuine adherent of the traditional Arabic school of history-writing, who nevertheless acquired some “alien” lessons and innovations. While telling the story of Ahmad Fadl al-‘Ablali and his work on history, the Author of the article puts his study into a broad historical framework, besides sharing with the reader his own impressions on the visit to Southern Yemen undertaken in 1982.

Keywords
Southern Yemen, Lahdj, Aden, Ahmad Fadl al-‘Abdali, Yemeni culture, Yemeni poetry, Arabic history writing
Received
17.12.2021
Date of publication
26.12.2021
Number of purchasers
0
Views
191
Readers community rating
0.0 (0 votes)
Cite Download pdf
Additional services access
Additional services for the article
1 Недавно я прогуливался по старинной московской улице Малая Полянка. Остановился у роскошного многоквартирного дома, построенного на закате «могучего советского Рима», и, как и полагается истинному бедуину, оплакал здание, что прежде стояло на его месте. То было городское поместье родителей Аполлона Григорьева (1822–1864) [Арсеньев, 2014, с. 289]. Этому русскому литератору, как известно, принадлежит хрестоматийная фраза: «Пушкин — это наше все».
2 Понятно, что во многих культурах рода людского имеются такие исторические фигуры, что представляют собой для них их собственное «все». Таковой оказалась и весьма локальная культура исторической области Лахдж (или, в простонародном произношении, Лахидж), что располагается в Южном Йемене1. Главный город области порой также называют Лахджем, но чаще — ал-Хаутой. Она находится в двадцати пяти английских милях (примерно в тридцати семи километрах) к северо-западу от знаменитого города-порта Аден (‘Адан). Некогда Аден был неотъемлемой частью Лахджа. Согласно легендарно-мифологической истории Лахджа, название это не что иное, как имя некоего мифического прародителя коренных местных жителей, бывшего, в свою очередь, потомком родоначальника так называемых южных арабов (исконных арабов, ал-араб ал-ариба) Кахтана [Fischer, 1997].
1. См. изложение истории Лахджа: [Smith, 1986]. См. также: [Гусаров, 1981, с. 10–128].
3 Конечно, Кахтан (многих видных аравитян впоследствии называли этим именем) — весьма важный персонаж истории Аравии, однако не ему было суждено стать «всем» для «людей лахджийских». Пока же это «все» народилось, тамошние жители приняли ислам, подчинялись Праведным халифам (632–661) [Лэн-Пуль, 2004, с. 16, 19.], Омейядам (661–750) [Лэн-Пуль, 2004, с. 19], Аббасидам (749–1258) [Лэн-Пуль, 2004, с. 21.], локальным йеменским династиям, ветви египетских Аййубидов, владевших значительной частью Аравии (1174–1228) [Лэн-Пуль, 2004, с. 72], собственно йеменским Расулидам (1229–1442) и Тахиридам (1446–1517) [Лэн-Пуль, 2004, с. 72–74], в шестнадцатом – семнадцатом столетиях Османским султанам (1299–1922) [Лэн-Пуль, 2004, с. 137–143] и Зайдитским имамам (1591–1962). Наконец, в 1728 г. вождь племени ‘абдал Фадл б. ‘Али б. Фадл б. Салих б. Салим отложился от государства Имамов и провозгласил себя султаном. Султанат стал называться Лахджийским, а основанная им династия — ал-‘Абдали. Конечно, наступили мир и благоденствие, однако не все шло гладко под скипетром ал-‘Абадила — дело в том, что в 1839 г. им пришлось уступить Аден английским морякам, которыми командовал капитан Хэйнс (Haines), а тот передал этот город-порт под власть британского Правительства Бомбея. Что же до султаната Лахдж и других южноаравийских монархий (Лахдж был самым крупным и сильным султанатом среди прочих), то над ними премудрые англичане установили протекторат. Конечно, и британцам, при всей важности Адена для Империи, там жилось не сладко. Достаточно сказать, что этот город, порт и округ служили местом ссылки для серьезно провинившихся английских военнослужащих [Гусаров, 1981, с. 7].
4 Как бы то ни было, жили-поживали и англичане-колонизаторы, и порабощенные южные йеменцы довольно мирно. В 1959 г., когда подули «свежие» ветры перемен, англичане, все же готовясь «уйти, чтобы остаться», провозгласили Федерацию эмиратов Юга, в правительстве которой тогдашний лахджийский султан Фадл б. ‘Али занимал ключевой пост министра обороны. Но вот — в Южном Йемене, явившись словно чертик из табакерки, победила народно-демократическая революция. Англичанам пришлось в 1967 г. эвакуироваться, а в еще недавно подвластной им стране была провозглашена Народная Демократическая Республика Южного Йемена, впоследствии — Йеменская Народная Демократическая Республика [Ланда, 2017, с. 408, 409]. Султаны, их родня и приспешники бежали в Саудовскую Аравию, извечный оплот всяческой реакции, многоженства и прочего безобразия. Такая же судьба постигла и ал-‘Абадила. Правда, как в конце 1970-х гг. мне рассказывали южнойеменские слушатели Академии общественных наук при ЦК КПССЮ, темные и забитые земледельцы некоторое время продолжали считать их своими господами и отправляли за границу положенную часть урожая, пока революционное власти по-товарищески не просветили народ касательно того, что так поступать не следует. Ну а сам Лахдж переименовали во Вторую провинцию2.
2. О социокультурной ситуации в Южном Йемене в 1960-е – 1990-е гг. см.: [Суворов, 2003, с. 16–19]. Исторические области, входившие в состав Демократического Йемена, обозначались порядковыми номерами в соответствии с тем, как они географически располагались с запада на восток. Исторические названия были восстановлены в 1980 г. [Гусаров, 1981, с. 128].
5 Судьбе было угодно, чтобы в ал-Хауте, в султанском дворце, появился на свет в 1881 г. Ахмад Фадл б. ‘Али Мухсин ал-‘Абдали, который и стал «всем» и для лахджийской, и для южнойеменской, и для культуры Йемена в целом3. Ахмад Фадл приходился племянником тогдашнему лахджийскому султану. Поэтому с первых дней своей жизни он был окружен заботой и попечением. Была у его родителей служанка, происходившая из некоего бедуинского племени. Звали ее архетипическим именем Марйам. Так вот, она научила мальчишку пению и танцам. Когда он немного подрос, самые многоученые факихи ал-Хауты помогли ему постигнуть премудрости арабской грамоты, заставили выучить наизусть Коран и научили произносить его нараспев, после наставили своего питомца в основах фикха (мусульманского правоведения). Все это пришлось для отрока весьма кстати, ибо поэтический талант проявился у него в весьма раннем возрасте. Передают об Ахмаде Фадле ал-‘Абдали, что, будучи уже в довольно зрелом возрасте, он пробуждался среди ночи, декламировал домашним новое стихотворение, потом засыпал. Утром же ничего не помнил, так как сочинял не он сам, а покровительствовавший ему джинн [Суворов, 2021, с. 152].
3. См. биографию Ахмада Фадла ал-‘Абдали в: Ахмад Фадл ал-Кумандан. Викибидийа. Ал-Маусу‘а ал-хурра. URL: >>>> ИЛИ >>>> (accessed 17.10.2021).
6 Пригласили также учителей музыки и пения, по происхождению сирийцев. Юный Ахмад Фадл тогда не только научился играть на традиционных арабских музыкальных инструментах, но также и на скрипке, равно как и освоил европейскую нотную грамоту. Помимо того, он с ранних лет увлекся военным делом (наверное, дома играл в солдатиков, а когда ездил с отцом и другими родственниками-мужчинами в Аден, с восторгом смотрел на всамделишных марширующих английских солдат). Выучил английский язык у двоих аденцев, которые, видимо, служили в английской колониальной администрации. Кроме того, молодой эмир увлекался садоводством. Итак, сформировался почти что «Совершенный человек». Недаром впоследствии некий южнойеменский журналист сравнил Ахмада Фадла со знаменитым арабским поэтом и теоретиком поэтического мастерства Ибн ал-Му‘таззом (861–908), жившим в девятом столетии, — правда судьба Ибн ал-Му‘тазза сложилась трагично (Ибн ал-Му‘тазз, родственник Аббасидских халифов, впал в соблазн стремления к власти и погиб)4.
4. См. о судьбе и творчестве Ибн ал-Му‘тазза: [Фильштинский, 1986, с. 416–427].
7 Что до Ахмада Фадла, то его жизнь сложилась куда счастливее, хотя и ему довелось пережить «минуты роковые» сего мира.
8 Итак, он прославился как поэт. Сочинял стихи на диалекте, пропагандируя в них новые знания и житейские навыки. Писал, конечно, и о любви — какой поэт не сочиняет об этом! Перелагал собственные стихи на музыку и организовал музыкальный ансамбль, которым и руководил. Записывал песни на граммофонные пластинки. Видимо, значительно выбивался из традиционных рамок, потому что ряд факихов в ал-Хауте и Адене издал фетвы, которыми воспретил мусульманам слушать его песни и декламировать стихи. Однако Ахмад Фадл, наставленный в фикхе с детства, сумел доказать, что они не правы. Двух дочерей (сыновей-то Бог не дал) научил музыке и пению. Организовал Арабский литературный клуб в Адене, а также ряд других подобных клубов и начальных школ по всему царству Лахджийскому широкому. Издан диван его стихотворений. В красивейшем особняке Ахмада Фадла, что стоит на главной улице ал-Хауты, действовала руководимая им музыкальная школа. После революции особняк национализировали. Там сначала размещалась администрация некоего профсоюза, а после поселили трудящихся. В таком состоянии это дом пребывает, согласно данным, которыми я располагаю, и до сего дня. Можно представить себе, как он загажен. Наверное, так же, как и дома в Адене, где располагались квартиры английских офицеров — там при народной власти проживали партийные чиновники. Я сам это видел в феврале 1982 г. Словом, то стихотворец, то музыкант, то просветитель.
9 В одном из семейных земельных владений Ахмад Фадл устроил замечательный сад, привозил туда редкие растения, которые лично покупал в Индии и Египте, вел дневник наблюдений за их развитием. При революционерах сад национализировали, а в 1992 г. возвратили потомкам Ахмада Фадла. Словом, то садовод и, возможно, по совместительству, плотник.
10 В 1914 г. лахджийский государь назначил Ахмада Фадла командующим регулярными войсками султаната. Началась Первая мировая война. Нужны были новобранцы, но никто, кроме соплеменников правящей фамилии и их мавали 5, вступать в ряды вооруженных сил не желал. Тогда Ахмад Фадл обратился к соотечественникам со стихотворением, где говорил, что служить отчизне мечом — великая честь. Неизвестно, имела ли эта касыда общественный резонанс, однако вскоре Ахмаду Фадлу пришлось не только усмирять взбунтовавшихся бедуинов, что принялись разбойничать на больших дорогах, но и попытаться защитить северные пределы султаната от османских войск, вторгшихся из Северного Йемена. Трудно сочетать в себе художественные и военные таланты, подобно Фридриху Великому. Войска Ахмада Фадла были разбиты, османы заняли ал-Хауту, а сам он, вместе с другими сородичами, укрылся в Адене под защитой англичан. Османский командующий пытался привлечь героя нашего повествования на свою сторону, но тот с негодованием отказался. Более того, был провозглашен регентом Лахджийского султаната в изгнании, а позже передал бразды правления законному претенденту на власть. За такие заслуги перед Британской империей англичане сделали его кавалером Ордена Святых Михаила и Георгия [Михаила св. и св. Георгия Орден, 1896, с. 477] и произвели в офицеры со званием Commander (аналогично капитану второго ранга). По этой причине среди своих земляков Ахмад Фадл получил почетное прозвание ал-Куминдан. Словом, то герой и, возможно, мореплаватель — он же путешествовал и в Египет, и в Индию.
5. Мавали (мн. ч. от маула) — зависимые люди, вольноотпущенники, «клиенты» [Crone, 1991].
11 Наверное, после Первой мировой войны житие нашего героя текло довольно мирно. Именно тогда он опубликовал ряд статей просветительского характера в аденской газете Фатат ал-Джазира («Девушка [Аравийского] полуострова»). Среди прочего, разоблачал народных целителей, знахарей, которых считал шарлатанами. Сочинил и историю родного государства под названием Хадиййат аз-заман фи ахбар мулук Лахдж ва Адан («Дар времени касательно царей Лахджа и Адена» — (впервые издано в 1351 (1932—1933) г. х. в Каире; автор этих строк обладает бейрутским репринтом 1980 г. [Хадийат аз-заман… 1980]), продолжал сочинять стихи и музицировать. Вторая мировая война, к счастью, обошла Южный Йемен стороной.
12 Сам Ахмад Фадл, по свидетельству людей, знавших его лично, был человеком открытым, дружелюбным, милостивым к нижестоящим. В последние годы его жизни здоровье стало подводить. Герой нашего повествования впал в депрессию и был поражен многими физическими недугами. Наверное, английские врачи мало чем смогли ему помочь; поэтому Ахмад Фадл прибег к помощи тех самых знахарей-шарлатанов, невежество которых еще совсем недавно высмеивал. Но и они оказались бессильны.
13 В августе 1943 г. эмир Ахмад Фадл отдал Богу душу и был похоронен с воинскими почестями во дворе мечети Масджид ад-Даула, что в ал-Хауте. На похоронах присутствовали многие знаменитые люди той эпохи, в том числе, и тогдашний египетский премьер-министр Мустафа ан-Наххас (1879–1965)6.
6. См. об этом крупнейшем египетском политике первой половины ХХ в.: [Hopwood, 1993].
14 Скорее всего, могила Ахмада Фадла сохранилась, — у арабов не принято тревожить прах покойных. Правда, в свое время Аббасиды разорили могилы свергнутых Омейядов [Maçoudi, p. 471–472]. Хочется надеяться, что революционеры не осмелились осквернять захоронения ал-‘Абадила: им не хотелось совсем уж озлоблять людей лайхджийских, которым мероприятия новых властей не всегда были по сердцу. Тем более, что в конце восьмидесятых годов подули новые (или старые?) ветра. Два Йемена, Северный и Южный, объединились в 1989 г. [Ланда, 2017, с. 424]. С Севера стали возвращаться потомки традиционных властителей. В 1988 г. прошел фестиваль, посвященный творчеству Ахмада Фадла ал-‘Абдали. Нашего героя справедливо провозгласили одним из символов лахджийской и южнойеменской культуры. Один из внуков эмира унаследовал музыкальный талант деда и время от времени дирижирует оркестром, который исполняет песни, сочиненные Ахмадом Фадлом.
15 Так Ахмад Фадл стал для Йемена «их всем».
16 Однако — где Малая Полянка (в окрестностях ее вырос автор) и где Южный Йемен? Судьбе распорядилась так, что в феврале 1982 г. от пределов московской улицы я отправился в Аден, чтобы осуществлять синхронный перевод на конференции, посвященной ядерному разоружению на Ближнем Востоке (эту конференцию проводил Всемирный Совет Мира под руководством достославного Ромеша Чандры (1919–2016) [Чандра Ромеш, с. 18, ст. 40]). Пребывая в Адене, вышел однажды на площадь, где не только восседали немолодые мужчины, вооруженные пишущими машинками (это были писцы с новыми для того времени инструментами своего ремесла, помогавшие аденцам и приезжим составлять всякие прошения), но и располагались книжные развалы. Там-то я и приобрел, наряду с несколькими другими очень ценными для меня книгами, второе, офсетное, издание Хадиййат аз-заман… Предварительно полистав книгу, увидев в ней фотографии лахджийских султанов и вельмож, в тюрбанах, халатах и с саблями, и поняв, о чем она, я подумал, что южнойеменский народно-демократический «прижим» не такой тотальный, как советский, — у нас в те времена было бы немыслимо найти в открытой продаже изданную за границей книгу с портретами покойного государя, его семейства и великих князей.
17 Словом, приобретя этот памятник, я поставил его на полку «средь пожелтевших книг», часто брал в руки, листал, читал, показывал коллегам, но взяться за исследование или перевод так и не решался — слишком непростым и неоднозначным представлялся мне этот текст, да и дням тем довлела злоба их. И прошло так ровно тридцать лет и девять годов. За это время у меня накопился некий опыт изучения арабских исторических сочинений Нового и Новейшего времени, которые, как представляется, в основе своей глубоко традиционны, обладая лишь некоторыми нововведениями, главным образом, заимствованного характера. Таковым же (т. е., традиционным, но «дрейфующим» в направлении модернизации), при поверхностном знакомстве, мне представлялось и сочинение Ахмада Фадла ал-‘Абдали. Наконец, настал 2021 год, и я, сжигая корабли, внес тему нынешнего доклада в планкарту, ибо полагаю, что всякое академическое ружье должно выстрелить. Стал читать Хадиййат аз-заман… и, по своему обыкновению, расписывать содержание книги на карточки; тезисы же доклада я сочинил, прежде чем приступил к этой работе.
18 Что же я выяснил?
19 Памятник сугубо традиционный, хотя автор главным образом опирается на собственные материалы, в том числе, и на местные хроники. Впрочем, так и положено. Ссылки на английские научные труды единичны. Такие ссылки автор никак, в смысловом отношении, особо не выделяет, трактуя их точно также, как и выдержки из сочинений средневековых арабских историков и географов (подход абсолютно традиционный). Подобные ссылки изобилуют в главе первой памятника, где показано место Лахджа и собственно Адена в ранней арабской и аравийской истории [Хадиййат аз-заман… с. 4–9]. Что же до главы второй, в которой ал-‘Абдали повествует о городах и весях своей малой родины, то там преобладают «полевые материалы», собранные самим автором [Хадиййат аз-заман с. 10–15]. В главе третьей Ахмад Фадл рассказывает мифологическую и раннюю истории Адена (возможно, Аден — это Эдемский сад; здесь некоторое время пребывал Каин) [Хадиййат аз-заман с. 16–23]. В главе четвертой помещено стихотворение наиболее замечательного из аденских поэтов ат-Такрити [Хадиййат аз-заман с. 24–28]. В главе пятой ал-‘Абдали повествует о вади и прочих природных достопримечательностях родной стороны [Хадиййат аз-заман с. 29–36]. В остальных же главах Хадиййат аз-заман… он доводит повествование вплоть до 1349 (1930—1931) г .х. [Хадиййат аз-заман с. 288].
20 Сам перечень основных тем, на которых останавливается наш автор, показывает, что он являет себя традиционным арабским историком — первоначально рассказывает о той историко-географической арене, где будет разыгрываться историческая драма, а потом излагает ее саму.
21 Чтобы предметно продемонстрировать манеру изложения материала, присущую Ахмаду Фадлу, постараюсь проанализировать те сведения, которые он приводит о своей родной ал-Хауте, столице Лахджийского султаната.
22 Итак, материалами об ал-Хауте открывается глава вторая исследуемого труда [Хадиййат аз-заман… с. 11–12]. Эти материалы занимают 28,0 строки и распадаются на шесть тематических блоков.
23
  1. История ал-Хауты. Избрана столицей наместниками имамов ал-Мутаваккила и ал-Мансура. После стала столицей государства шейха Фадла б. ‘Али ал-‘Абдали (1730–1731).
  2. Население города. Пребывают здесь служащие государственных учреждений. Жителей 10–12 тысяч. Все они арабы. Имеются йеменские евреи и сомалийцы. Много потомков смешанных браков.
  3. Особенности местного быта. [По старой памяти], люди лахджийские называют медные монеты, выбитые от имени султана ал-‘Абдали, манасир (ед. ч. мансури в честь имама ал-Мансура. — Д. М.).
  4. Архитектурные достопримечательности. Дар Хамади и Дар ‘Абдаллах — бывшие резиденции имамов ал-Мутаваккила и ал-Мансура. 11 мечетей; 30 колодцев питьевой воды. Самые известные мечети: Мечеть ас-саййида ‘Омара б. ‘Абдаллаха ал-Мусави (XVII в.); Масджид ад-Даула (1874–1875 гг.); одно из красивейших зданий страны; возведено в индийском стиле. (Во дворе этой самой мечети и был погребен герой нашего повествования.) Одно из древнейших зданий ал-Хауты — Мечеть саййида Хусайна б. Ахмада ал-Мусави, которую он построил в 892 (1486–1487) г. х.
  5. Мавзолей местного праведника. [Город ал-Хауту] называют ал-Хаута ал-Джифариййа в честь знаменитого наместника Музахима би-л-Джифар. К [его мавзолею] ежегодно в месяце раджаб совершается зийара. Эта зийара, или же маулид, один из важнейших праздников Страны Лахджийской. Торговцы ожидают месяц раджаб и тогдашнее празднество как время блага (маусим ал-хайр). В Лахдж тогда прибывают посланцы из всех соседних стран и предлагают многочисленные товары. Поэтому следующий за зийарой день стал сроком уплаты долга. В силу этого говорится «утро раджаба» (субхиййат раджаб), а имеется в виду утро [дня] следующего за зийарой, что в раджабе.
  6. Кварталы города. Кварталов ал-Хауты 13. [Перечисляются]. (Названия даны по племенам и кланам, проживающим в том или ином квартале. — Д. М.).
24 Итак, представленные материалы, как думается, свидетельствует, что Ахмад Фадл ал-‘Абдали был и остается традиционным деятелем южнойеменской и лахджийской культуры (именно поэтому его творчество так нравится нынешним сынам Лахджа и Адена, а сам он сделался для них «всем»). Ну а что порой ходил в английском костюме с тросточкой, играл на скрипке и владел английским языком, так это дань времени, «эпохи английского владычества».
25 Мне известно, что ныне, когда Южный Йемен вновь, как и прежде, стремится обрести государственную самостоятельность, на его территории формируются ополчения по «провинциальному» принципу. Есть, например, ополчение сокотрийское (Сокотра — это остров, принадлежащий Южному Йемену, где сохранились древний семитский язык и существенные элементы доарабской бытовой и духовной культуры7). Думаю, действует и ополчение лахджийское, которое, маршируя, «бравые песни поет» — песни на слова и музыку Ахмада Фадла ал-‘Абдали.
7. См. о Сокотре и прилегающих к ней островах: [Наумкин, 2012].

References

1. Arseniev B. V. Inexhaustible Yakimanka. In the Center of Moscow — at the Heart of History. Moscow: Tsentrpoligraf, 2014. — 494 p. (in Russian).

2. Gusarov V. I. Aden. Moscow: Nauka, GRVL, 1981. — 163 p. (in Russian).

3. Landa R. G. History of Arab Countries (A Textbook). Moscow: Institute of Oriental Studies, RAS, 2017. — 320 p. (in Russian).

4. Lane-Poole S. Moslem Dynasties. Chronological and Genealogical Tables with Historical Introductions. Tr. from English, comm. and addenda by V. V. Bartold. Moscow: Vostochnaya Literatura, 2004. — 312 p. (in Russian).

5. The Order of Saint Mikhael and the Order of Saint George. Encyclopedic Dictionary. Vol. XIXa. Saint Petersburg: Efron Publ., 1896. P. 477 (in Russian).

6. Naumkin V. V. The Islands of the Socotra Archipelago (Expeditions of 1974—2010). Moscow: Languages of Slavic Culture, 2012. — 529 p. (in Russian).

7. Suvorov M. N. The Otherworld in the Arabian Local Lore Fiction of Yemen. Mediation between the Real and the Other World in Muslim Religious Practices. Moscow: Russian State University for the Humanities, Publishing house, 2021. Pp. 149–153 (in Russian).

8. Suvorov M. N. Al-‘Urr and Samar are Honoring the Guests. Holiday Poetry from Yafi '(Yemen). Saint Petersburg: Saint Petersburg State University. Faculty of Oriental Studies, 2003. — 243 p. (in Russian).

9. Filshtinskyi I. M. History of Arabic Literature. Moscow: GRVL, 1985. — 531 p. (in Russian).

10. Hadiyyat al-Zaman fi Akhbar muluk Lahdj wa ‘Adan. Ta’lif Aḥmad Faḍl ibn ʻAlī Muḥsin alʻAbdalī. At-Tab’a al-ula 1351. At-Tab‘a as-saniia 1400 h —1980 m. Beirut: Dar al-‘auda, 1980 (in Arabic).

11. Chandra Romesh. Great Soviet Encyclopedia. 3rd Ed. Vol 29. Moscow: Sovetskaya Encyclopedia, 1978. P. 18. Art. 40 (in Russian).

12. Crone P. Mawla. The Encyclopaedia of Islam. New Edition. Leiden: E. J. Brill; 1991. Vol. VI. Pp. 874–882.

13. Fischer A. [Irvine A. K.] Kahtan. The Encyclopaedia of Islam. New Edition. Vol. IV. Third Impression. Leiden: E. J. Brill, 1997. Pp. 447–449.

14. Hopwood D. Al-Nahhas Mustafa. The Encyclopaedia of Islam. New Edition. Vol. VII. Leiden – New York: E. J. Brill, 1993. Pp. 905–905.

15. Maçoudi. Les prairies d’or. Texte et traduction par C. Barbier de Meynard. Tome cinqième. Paris: Société Asiatique. Collection d’ourages orientaux. Imprimé par autorisation de l’ Empereur a l’Imprimerie Imperiale, M DCCC LXIX, 1869. — 536 p.

16. Smith G.R. Lahdj. EI2. Vol. V. Leiden: E.J. Brill, 1986. Pp. 601–602.

17. Ahmad Fadl al-Kumandan. Wikibidiia. Al-Mausu’a al-hurra. (in Arabic). URL: https://ar.wikipedia.org/wiki/%D8%A3%D8%AD%D9%85%D8%AF_%D9%81%D8%B6%D9%84_%D8%A7%D9%84%D9%82%D9%85%D9%86%D8%AF%D8%A7%D9%86, https://ar.m.wikipedia.org/wiki/أحمد_فضل_القمندان (accessed 17.10.2021).

Comments

No posts found

Write a review
Translate